А.СУРИКОВ: Нынешний год — последний перед очередным выборным циклом. При этом сложившаяся на сегодня ситуация выглядит благоприятной, даже благостной для Владимира Путина. Во-первых, для США главным внешнеполитическим приоритетом остается Ближний Восток. Американцы завязли в Афганистане, где активизировались талибы, совершающие диверсии против оккупационных войск. Они завязли в Ираке, где людские потери превысили уже 2500 человек убитыми, а страна оказалась на грани гражданской войны. Наконец, неудачи Израиля на юге Ливана создали еще один очаг нестабильности в регионе.
Все это следует рассматривать на фоне неурегулированного палестино-израильского конфликта, а также ситуации вокруг Сирии и Ирана с его ядерной программой. Причем американцы, создается впечатление, не знают, что им делать с иранским президентом Махмудом Ахмади-Неджадом, который загнал их в угол, поставил перед выбором: либо снять претензии в ядерной сфере, расписавшись в бессилии, либо начать войну, итог которой непредсказуем. В любом случае, сосредоточившись на Ближнем Востоке, американцы сейчас и в обозримой перспективе не смогут позволить себе чрезмерной активности в других регионах, в частности, в России и СНГ. Западная пресса остро критикует Путина за якобы имеющее место вмешательство в дела бывших советских республик и «ущемление демократии». Но эта критика пока не трансформируется в принятие американским правительством практических мер, направленных против России.
Другим важным последствием нестабильности на Ближнем Востоке стал рост мировых цен на нефть. Если в конце 1998 года при администрации Клинтона баррель нефти стоил 8—9 долларов, то сейчас его стоимость составляет 60 долларов, а еще недавно даже превышала 75 долларов. И это, возможно, не предел: эксперты полагают, что в случае войны США с Ираном и попыток блокировать танкерное судоходство в Ормузском проливе цена барреля превысит 100, а то и 150—200 долларов. Но если даже войны не будет, крайне маловероятно, что нефть будет стоить дешевле 45—50 долларов.
Конечно, причина роста цен не только в напряженности в ближневосточном регионе. Важную роль здесь играют высокие темпы роста экономик Китая и Индии, требующие все больше нефти. Однако политика американцев, их военная активность также вносят в это весьма существенный вклад.
Для Путина запредельно высокие цены на сырье — подарок судьбы. Они обеспечивают экономический рост, повышают доходы населения, позволяют досрочно погашать внешние долги государства. По сути, они являются основой той внутренней стабильности, которую население России считает главной заслугой президента.
Наконец, еще один момент, связанный с СНГ. В 2003—2005 годах политику России на постсоветском пространстве постигли неудачи, произошли «цветные» революции, воспринятые Кремлем весьма болезненно. Но неудачи, как оказалось, многому Путина и научили. К настоящему моменту он смог практически по всем направлениям взять своего рода реванш. Как уже говорилось, на Украине в кресло премьера вернулся Виктор Янукович, который, оставаясь сторонником независимости, тем не менее, очевидно, станет договариваться с Россией, а не демонстративно враждовать с ней.
В Белоруссии заранее анонсированная Западом цветная революция и вовсе провалилась. В Абхазии в последний момент также удалось найти решение. Киргизская революция и Андижан не стали началом дестабилизации Ферганской долины. Наоборот, их очевидные итоги — радикальное изменение вектора геополитической ориентации Узбекистана, ликвидация американской базы Ханабад и существенное укрепление Шанхайской организации сотрудничества, позволяющее, в свою очередь, более активно развивать энергетическое сотрудничество России и стран Центральной Азии с Китаем. Наконец, после гибели Шамиля Басаева и Абдул-Халима Садулаева произошло дальнейшее укрепление позиций Рамзана Кадырова. Теперь можно уверенно говорить об окончании войны в Чечне и ликвидации опасного очага напряженности, длительное время связывавшего России руки во внутренней и внешней политике.
В целом на восьмом году правления Путина внешнеполитические позиции страны прочны как никогда. Благодаря ценам на нефть денег у Кремля в избытке. По периметру границ ситуация вполне стабильна, за исключением разве что Грузии. Но Грузия вряд ли способна создать России неразрешимые проблемы без прямой поддержки США и Запада. А такой поддержки не на словах, а на деле в обозримом будущем не предвидится.
У Кремля сохранились нормальные отношения и с администрацией США, ищущей поддержки в решении проблем «международного терроризма», Ирана и КНДР, и с новым правительством Германии, пришедшим на смену Шредеру. Путин, не впадая в антиамериканизм, параллельно развивает связи, включая энергетические и военно-технические, с Китаем, Венесуэлой, Ираном, Сирией, поддерживает отношения с движениями ХАМАС и «Хезболла». То есть внешняя политика России как бы приобрела многовекторный характер.
И в то же время проблемы остаются. Например, зависимость российской экономической элиты и чиновничества, подверженного коррупции, от счетов в иностранных банках, имущества за рубежом. Это делает верхи общества зависимыми от тех же американцев, легко манипулируемыми ими. Другая проблема — экономическая неустойчивость в долгосрочном плане, когда цены на нефть могут упасть, а вместе с ними исчезнет и вся нынешняя стабильность.
Выход здесь один — отказ от сырьевой ориентации народного хозяйства, ускоренная модернизация базовой инфраструктуры и форсированное развитие конкурентоспособных на внутреннем и мировом рынках отраслей. Но этого нельзя достичь, полагаясь лишь на рыночную стихию и стерилизацию денежной массы в стабилизационном фонде, размещенном в США. Тут нужна активная роль государства, масштабные государственные инвестиции.
На ранних этапах своего президентства Путин отрицал государственное вмешательство в экономику, объясняя это коррумпированностью и неэффективностью госаппарата, считая, что все равно «все разворуют». В последних же своих посланиях Федеральному собранию он говорил уже иначе. Более того, стали предприниматься и отдельные шаги наподобие создания инвестиционного фонда. Судя по всему, эволюция взглядов президента завершится как раз к 2008 году, когда ему придется уйти из Кремля.
В.ФИЛИН: Внешне столь благостная картина имеет, однако, двойное дно. Кто в 2008 году станет преемником? Окончательного решения Путин пока не принял, но я полагаю, что следующим президентом России будет назначен Дмитрий Анатольевич Медведев.
Представитель так называемых «питерских юристов» Дмитрий Медведев политически, а кое в чем и в личном плане весьма близок к лидерам ельцинской олигархии: Абрамовичу, Волошину, Чубайсу, Фридману, Дерипаске, Мельниченко, Мамуту. Он нравится Западу, а в Кремле его кандидатура пользуется одобрением Собянина и Шувалова.
Правда, силовики во главе с Игорем Сечиным против Медведева возражают и настаивают на третьем сроке Путина. Но этого не будет. Наоборот, самих силовиков с уходом Путина, видимо, ждет незавидная участь их политических предшественников — членов ГКЧП и Александра Васильевича Коржакова. Что вполне объяснимо: кто-то ведь должен ответить за «дело ЮКОСа», «ущемление демократии» и многое другое.
Р.САИДОВ: По моим ощущениям, принципиальное решение о том, что Путин в 2008 году вернет власть ельцинской олигархии, окончательно созрело в марте-апреле 2004 года. До этого момента в Вашингтоне продолжали рассматривать Россию как младшего партнера в борьбе с так называемым «международным терроризмом», то есть с исламским миром. Но в 2003 году произошли важные события. Во-первых, вместе с Шираком и Шредером Путин подверг публичной обструкции действия США в Ираке. Поначалу на волне победной эйфории в Вашингтоне этому не придали значения. Кондолиза Райс даже заявила, что за Ирак нужно «Францию наказать, Германию проигнорировать, а Россию простить». Но в Ираке начался Джихад, и к концу 2003 года у американцев былая эйфория иссякла. Ее сменило раздражение. Во-вторых, «дело ЮКОСа», на которое имелась санкция от Буша и Шредера, к началу 2004 года явно вышло за оговоренные рамки. Более того, на волне антиолигархических настроений Путин устранил Волошина и Касьянова. В результате усилились силовики во главе с Игорем Сечиным и Владимиром Устиновым.
На рубеже 2003 и 2004 годов цены на нефть вырвались из коридора ОПЕК и превысили 30 долларов за баррель. Через год они достигли 40 долларов за баррель, еще через шесть месяцев — 50 долларов, в начале 2006 года — 60 долларов. В сентябре они достигали почти 80 долларов. Правда, сейчас они вновь вернулись на уровень 60 долларов. Но что с ними будет дальше, не знает никто, хотя в любом случае, даже если удастся избежать войны в Иране, они останутся высокими. А если не удастся, то станут просто заоблачными.
Приток нефтедолларов обеспечил финансовую независимость Кремля от Запада и подконтрольных Вашингтону международных организаций наподобие МВФ и Мирового банка. Такая независимость, в свою очередь, позволила Путину проявлять большую самостоятельность во внутренней и внешней политике. Это, а также укрепление позиций силовиков заставило забеспокоиться американскую правящую элиту. Созрело решение как следует надавить на Кремль, используя манипулятивные технологии и внутреннюю агентуру влияния.
Начали с Чечни. Был убит Ахмат Кадыров, произошло нападение на Ингушетию, состоялся теракт в Беслане. По замыслу, теракт в Беслане должен был подорвать авторитет Путина, получившего власть благодаря второй чеченской войне. Одновременно Беслан должен был вновь легитимировать фигуру Аслана Алиевича Масхадова. Согласно плану, Масхадов прибыл бы в Беслан и под софиты телекамер освободил бы заложников, что вынудило бы Кремль сесть с ним за стол переговоров. Такого развития Путин, естественно, допустить не мог. Этим и объясняются состоявшийся штурм школы и последовавшая через полгода, сразу же после напряженного саммита США — Россия в Братиславе, ликвидация Масхадова.
В принципе Аслана Алиевича могли устранить и раньше. Нельзя сказать, что его местопребывание было окутано непроницаемой тайной и что его невозможно было отыскать. У меня, во всяком случае, проблем с этим не возникало. Но на всякий случай Масхадова не трогали. И лишь тотальное давление американцев, вновь задействовавших фактор Чечни и Кавказа (помните путинское «кусок пожирнее»?), побудило Кремль во избежание повторения Беслана принять решение о ликвидации президента Ичкерии.
В.ФИЛИН: Чечня и Беслан были лишь частью проблемы. Параллельно произошли другие знаковые события: потерпели крах политтехнологии Кремля в Украине и Абхазии; свершилась насильственная «цветная» революция в Киргизии; прошли протесты пенсионеров против монетизации льгот; в момент проведения саммита в Братиславе о своем выходе на политическую арену объявил Михаил Касьянов. Все это состоялось на фоне беспрецедентной кампании в западной прессе, направленной лично против Путина, которого сравнивали то с Муссолини, то с Саддамом Хусейном, а то и с Гитлером.
Зимой-весной 2005 года в Кремле царила растерянность. В такой обстановке в Москву приехала Кондолиза Райс. Компромисс, которого она достигла с президентом, насколько я понимаю, состоял в следующем. В 2008 году Путин оставит свой пост. Сменит его один из либеральных членов питерской команды, который одновременно устроил бы и Запад, и ельцинскую олигархию. Сначала выбор пал на Дмитрия Николаевича Козака. Однако затем обозначилась другая кандидатура — Дмитрий Медведев.
Медведев, особенно в тандеме с Волошиным, устраивает всех: и Путина, и Абрамовича, и американцев. Не устраивает, правда, силовиков. Чтобы обеспечить их лояльность, в 2006 году были реанимированы старые уголовные дела по «Трем китам» и контрабанде китайского ширпотреба. В результате с мая по сентябрь только из ФСБ было уволено такое количество генералов, что в пору говорить о самой масштабной чистке руководства этой службы с 1991 года. Сейчас уже невозможно точно определить, против какой именно силовой фракции в первую очередь направлены принимаемые меры. Под удар попали все, в том числе и непримиримые в недалеком прошлом аппаратные конкуренты.
Например, был уволен сначала из ФСБ, а затем из службы по экспортному контролю Владимир Анисимов, который во время Беслана курировал агентурную работу на Северном Кавказе. Примечательно, что Анисимов оказался единственным из федералов, кто удостоился негативного упоминания в проекте доклада комиссии Торшина по Беслану, что немаловажно с учетом роли «спецфактора» в тех событиях.
Меня это нисколько не радует. Я еще три года назад предупреждал, что если заниматься коммерческими «наездами» друг на друга, то рано или поздно «замочат» всех.
А.СУРИКОВ: На фоне «воспитательной» работы, проводимой в Кремле, весьма заметна активизация внепарламентской оппозиции. На первый взгляд эта оппозиция разнородна. Но углубленный анализ позволяет выявить некую систему в ее организации, сложившуюся к лету-осени 2006 года.
На публичном идеологическом поле эта система выглядит так. Нишу в ее центре занимает Станислав Александрович Белковский. У него выстроены контакты по всем направлениям. Здесь и такие уважаемые мною люди, как Дмитрий Олегович Рогозин и Александр Андреевич Проханов. Здесь НБП Эдуарда Лимонова и ДПНИ Александра Белова (Поткина). Здесь и Березовский, и Ходорковский (через адвоката Дреля), и либеральный лагерь в лице Михаила Касьянова, Гарри Каспарова, Владимира Рыжкова и прочих участников «Другой России». Здесь и посольства стран Запада, присутствующие и принимающие участие в мероприятиях «Другой России». Наконец, здесь либерально-оппозиционное радио «Эхо Москвы», принадлежащее «Газпрому», Совет директоров которого возглавляет Дмитрий Медведев.
Р.САИДОВ: Надо назвать и Сергея Маркедонова, отвечающего за публичную дискредитацию Рамзана Кадырова и той стабильности в Чечне, которая достигнута к настоящему времени во многом благодаря Рамзану.
А.СУРИКОВ: Многие гадают: кто управляет Белковским, кто ему платит? Я не считаю эту тему актуальной. Зная Станислава Александровича, я убежден, что тот, кто ему платит, реально им не управляет. Белковский — блестящий интеллектуал, суперкреативный, в совершенстве владеющий манипулятивными технологиями. Не представляю: как можно им управлять? Однажды в разговоре со мной о своих взаимоотношениях с некой группой товарищей Станислав Александрович сказал так: «Они полагают, что мною управляют. Но это я ими управляю».
В.ФИЛИН: Некоторые считают, что «Другая Россия» и вообще внепарламентская оппозиция Путину — это авангард русской «оранжевой» революции, запланированной американцами на 2007—2008 годы. На эту тему даже есть специальный доклад, усердно популяризируемый горбачевцем Третьяковым.
На самом деле все не так. «Оранжевая» революция в России — это передача Путиным в 2008 году власти тандему Медведев — Волошин с последующей зачисткой силовиков. А внепарламентская оппозиция — это сугубо вспомогательный инструмент для шантажа Путина. Как только президент начинает колебаться по проблеме-2008, прислушиваться к речам Игоря Ивановича Сечина о третьем сроке, так сразу приводится в действие рассматриваемый инструмент, происходит Кондопога, случаются прочие напасти.
А.СУРИКОВ: Для меня истинная функция внепарламентской оппозиции открылась летом 2005 года. В это время все мы включились в новые проекты. Владимир Ильич Филин, Руслан Шамильевич Саидов и Наталья Сергеевна Роева, которые до того не были известны широкой общественности, начали активно публиковаться и быстро стали публичными фигурами. По инициативе Анатолия Юрьевича Баранова и Михаила Геннадьевича Делягина началась раскрутка сайта «ФОРУМ.мск». Борис Юльевич Кагарлицкий и Илья Владимирович Пономарев выдвинули идею организации на базе ИПРОГа (Института проблем глобализации) внепарламентского левого движения под условным названием «Левый фронт».
Проект «ФОРУМ.мск» оказался удачным, «Левый фронт» — нет ввиду отсутствия в России ниши для массового движения протеста под интернациональными, левыми в европейском смысле слова лозунгами. Если у нас в стране сейчас вообще возможен какой-либо массовый протест, то он, как правильно угадал Станислав Александрович Белковский, неизбежно будет протекать под лозунгами наподобие «Россия для русских!» и «Долой кавказцев!», которые меня устроить не могут хотя бы в силу моей кавказской национальности.
Когда в апреле 2005 года возникла идея создания «Левого фронта», на первом Социальном форуме, куда меня позвал Борис Юльевич Кагарлицкий, я выдвинул предложение обсудить возможность заключения тактического союза между левыми силами и Михаилом Михайловичем Касьяновым. Одновременно с аналогичной идеей на «ФОРУМе.мск», в «Правде.инфо» и в «Завтра» выступили Михаил Геннадьевич Делягин, Алексей Петрович Кондауров, Александр Алексеевич Нагорный, Наталья Сергеевна Роева и Владимир Ильич Филин. С либерального фланга такую идею активно поддержал Андрей Андреевич Пионтковский.
Не скрою, дискуссию на тему «красно-оранжевого» союза я рассматривал прежде всего через призму привлечения максимально широкого внимания общественности и прессы к вновь создаваемому «Левому фронту». Иллюзий в отношении самого Касьянова у меня практически не было. Окончательно они рассеялись после серии встреч с его заместителем Константином Эдуардовичем Мерзликиным.
Я давно знаю Константина Эдуардовича, мы вместе работали в секретариате Юрия Дмитриевича Маслюкова. Он — квалифицированный управленец, удачливый бизнесмен и очень умный человек. По его поведению я понял, что вести реальную борьбу за власть Касьянов не собирается, но намерен старательно эту борьбу имитировать. На этом дискуссия о «красно-оранжевом» союзе, продлившаяся два месяца, была нами закрыта. Впоследствии она вновь была открыта, но уже в другом, в «коричнево-оранжевом» формате и, разумеется, без моего участия.
В.ФИЛИН: Закономерен вопрос: что будет при президенте Дмитрии Медведеве? Это зависит от мировых цен на нефть. Если они останутся высокими, то не изменится ничего. Если упадут — нас ждут тяжелые времена. Но в любом случае сохранят свое действие долгосрочные тренды на деиндустриализацию, деинтеллектуализацию и депопуляцию страны.
Россия и дальше будет трансформироваться в «великую энергетическую державу» — сырьевой придаток стран Запада и Востока. Отрасли, не связанные с сырьевым экспортом, такие как ВПК, «хай-тек», продолжат деградировать, пока лет через 10—15 окончательно не исчезнут. Из-за снижения качества общедоступного образования и практически необратимого распада системы научных исследований и подготовки квалифицированных кадров еще сильнее упадет уровень интеллектуального развития нации.
Численность русского населения продолжит сокращаться, видимо, темпами до одного миллиона человек в год. Рост числа российских мусульман примерно на 300 тысяч в год не сможет компенсировать это падение. Поэтому практически неизбежен приток в Россию новых иммигрантов из стран ближнего и дальнего зарубежья, в первую очередь из Азербайджана, Средней Азии, Китая. В итоге через какое-то время этнический, конфессиональный, культурный и цивилизационный облик страны изменится до неузнаваемости. Если, конечно, еще раньше Россия не ослабнет настолько, что распадется, и ее территория не подвергнется разделу между ведущими центрами силы: США, Китаем, Японией, Евросоюзом, исламскими странами, или не станет ареной новой мировой войны за передел гигантских пространств и ресурсов Евразии.
Это вовсе не страшилка, а вполне реальный сценарий, который может реализоваться лет через 15—20. Предотвратить его можно. Но для этого необходимо в корне пересмотреть ту политику самоуничтожения, которая проводится с 1991 года. Это явно не под силу нынешней правящей криминальной элите, не под силу и никакому национальному меньшинству, как бы пассионарно и консолидировано оно ни было. Такое под силу только русскому народу, составляющему 80% населения Российской Федерации.
Р.САИДОВ: На русских лежит огромная историческая ответственность не только за свое будущее, но и за судьбу других народов Российской Федерации и стран СНГ. Ведь если нынешний суицидальный тренд не повернуть вспять, на территории России рано или поздно произойдет настолько масштабная геополитическая катастрофа, что в гигантскую воронку всеобщего хаоса затянет не только русских, но и всех остальных.
Русским придется определиться. Либо они проникнутся чувством ответственности за себя и других, и тогда начнется постепенное возрождение. В этом случае на руинах бывших Российской и Советской Империй со временем возникнет новая динамичная многонациональная Империя, удовлетворяющая условиям и требованиям 21-го века. Либо, если русские уже смирились, об этом надо так прямо и сказать. Тогда другие народы возьмут свою судьбу в собственные руки и попытаются выжить самостоятельно. Может быть, у кого-то из них это и получится.
